- Горит, ма, - пискнул Дьюк. Чьи-то руки подхватили его и подняли.

- Это ребенок. Живой! - раздался чей-то голос у него над ухом.

- Неси его! - выдавил кто-то, захлебываясь кашлем. - У нас Ваата.

Дьюк чувствовал, как его передают с рук на руки через проем куда-то в сумрак. Его единственный зрячий глаз различал сквозь редеющую пыль мерцание огоньков на гладких поверхностях и рукоятках. Он поразмыслил, не это ли то самое "вне", куда ушла ма, но ее нигде не было - только множество людей, сгрудившихся в тесноте. Кто-то, стоявший прямо перед Дьюком, держал на руках большого голого младенца. Мальчик знал, кто такие младенцы, потому что ма иногда приносила их из "вне", и ухаживала за ними, и ворковала над ними, и разрешала Дьюку потрогать их и понянчить. Младенцы всегда были такими мягкими и забавными. Это дитя было крупнее всех виденных Дьюком, но он понял, что девочка еще совсем маленькая, по ее пухлому спокойному личику.

Давление воздуха поменялось, и у Дьюка заложило уши. Что-то зажужжало. И в тот момент, когда Дьюк уже отважился было юркнуть в общую тесноту, три чудовищных взрыва сотрясли убежище.

"Бум! Бум! Бум!" Взрывы следовали один за другим.

Кое-кто начал выбираться из всеобщей мешанины. Чья-то нога чуть не наступила на Дьюка.

- Осторожнее с малышами! - крикнул кто-то. Сильные руки подняли Дьюка и помогли ему открыть глаз. На мальчика смотрело бледное мужское лицо широкое, с глубоко посаженными карими глазами.

- Один у меня, - сказал мужчина. - Не красавчик, но живой.

- Дай-ка его сюда, - отозвалась женщина.

Дьюк почувствовал, что его крепко прижали к младенцу. Женские руки обхватили обоих - тело к телу, тепло к теплу. Дьюка охватило чувство уверенности - но тут же исчезло, едва женщина заговорила. Он понимал ее слова! Он не знал, как ему это удавалось, но значение слов открывалось по мере того, как он ощущал голос щекой, прижатой к груди женщины.

- Весь остров взорвался, - сказала женщина. - Я видела это из порта.